Баба-яга
Этимология имени, классификация образов и внешний вид персонажа
Предисловие
Баба-яга - одна из популярнейших сказочных персонажей не только в нашей стране, но и в мире. В самом деле, кто не читал сказок о дряхлой колдунье, летающей на ступе и проживающей в избушке на курьих ножках? Некоторым детям старуха внушала когда-то праведный страх, кого-то в то же время очаровывала своим чудаковатым характером и неряшливым видом. Всё же, персонаж яги очень важен для истории фольклора и сегодня мы попробуем разобраться в происхождении культовой злодейки, в этимологии имени и о мнении учёных в отношении заложенного в образ яги смысла.
Этимология имени
Историки, лингвисты и фольклористы выделяют несколько возможных происхождений слова «яга». Во - первых, от старославянского слова «нога». Не даром, в сказках, где фигурирует Баба-яга мы часто встречаем описание её ног, как правило костлявых или гусиных.
Еще один возможный вариант происхождения имени восходит к праславянскому корню jega, который впоследствии трансформировался у народов южных славян в jeza(злость, гнев), jezinka (злая ведьма) и т.д.
В диалектах восточных славян, в том числе и на Руси слово «яга» означало вид зимней одежды, обыкновенно шуба, сшитая из жеребячьих шкур, вывернутых наружу. В сказках Афанасьева, можно встретить Бабу-ягу, которая облачается в волчьи и медвежьи шкуры, дабы сбить с толку главного героя.
Еще один возможный вариант происхождения имени восходит к праславянскому корню jega, который впоследствии трансформировался у народов южных славян в jeza(злость, гнев), jezinka (злая ведьма) и т.д.
В диалектах восточных славян, в том числе и на Руси слово «яга» означало вид зимней одежды, обыкновенно шуба, сшитая из жеребячьих шкур, вывернутых наружу. В сказках Афанасьева, можно встретить Бабу-ягу, которая облачается в волчьи и медвежьи шкуры, дабы сбить с толку главного героя.
Типы яги в фольклоре
Владимир Яковлевич Пропп в своем фундаментальном исследовании под названием «Исторические корни волшебной сказки», выделяет три основные формы яги в сказках:
«В основном сказка знает три разные формы яги. Она знает, например, ягу-дарительницу, к которой приходит герой. Она его выспрашивает, от нее он (или героиня) получает коня, богатые дары и т. д. Иной тип -- яга-похитительница. Она похищает детей и пытается их изжарить, после чего следует бегство и спасение. Наконец, сказка знает еще ягу-воительницу. Она прилетает к героям в избушку, вырезает у них из спины ремень и пр. Каждый из этих типов имеет свои специфические черты, но кроме того есть черты, общие для всех типов. Все это чрезвычайно затрудняет исследование».
«В основном сказка знает три разные формы яги. Она знает, например, ягу-дарительницу, к которой приходит герой. Она его выспрашивает, от нее он (или героиня) получает коня, богатые дары и т. д. Иной тип -- яга-похитительница. Она похищает детей и пытается их изжарить, после чего следует бегство и спасение. Наконец, сказка знает еще ягу-воительницу. Она прилетает к героям в избушку, вырезает у них из спины ремень и пр. Каждый из этих типов имеет свои специфические черты, но кроме того есть черты, общие для всех типов. Все это чрезвычайно затрудняет исследование».
Яга- страж мира мертвых
Бытует мнение, что Баба - яга в сказках - метафорический стражник мира мёртвых. Корни этого персонажа уходят на тысячелетия в прошлое, точнее в 1500-е годы до нашей эры, когда была написана «Книга мёртвых». Эпизоды, где Иван царевич заходит в избушку старухи, пока хозяйки еще нет и находит там стол, накрытый яствами, восходит именно к египетскому заупокойному культу. Жрец преподносил накрытый мясом, лепешками и хлебом стол, предназначенный мумии усопшего, с целью насытить его душу, высвободить его из тела и превратить в животное, обычно в птицу.
В Северной Америке хранитель царства мертвых выступает именно в образе слепой или хромой старухи, а также в образе тотемного животного, зачастую способного принимать облик яги.
Следует отметить и тот факт, что своеобразное жилище старухи, которое изначальное стоит передом к лесу, на призыв Ивана, разворачивается. Лес, как мы разбирались ранее у древних славян, являлся этаким таинственным миром загробной жизни, населённым злыми духами и различными сверхъестественными существами. Выходит, что избушка, как бы находится на границе мира живых и мёртвых, а само жилище - это усыпальница старухи.
В Северной Америке хранитель царства мертвых выступает именно в образе слепой или хромой старухи, а также в образе тотемного животного, зачастую способного принимать облик яги.
Следует отметить и тот факт, что своеобразное жилище старухи, которое изначальное стоит передом к лесу, на призыв Ивана, разворачивается. Лес, как мы разбирались ранее у древних славян, являлся этаким таинственным миром загробной жизни, населённым злыми духами и различными сверхъестественными существами. Выходит, что избушка, как бы находится на границе мира живых и мёртвых, а само жилище - это усыпальница старухи.
В отрывке сказки А.Н. Афанасьева можно заметить такую интересную деталь:
«Вот тебе гребешок и полотенце, - говорит кот, - возьми их и убежи; за тобою будет гнаться баба-яга, ты приклони ухо к земле и как заслышишь, что она близко, брось сперва полотенце - сделается широкая-широкая река; если ж баба-яга перейдёт через реку и станет догонять тебя, ты опять приклони ухо к земле и как услышишь, что она близко, брось гребешок - сделается дремучий-дремучий лес; сквозь него она уже не проберётся!».
Получается, что лес для старухи является своеобразным барьером, преодолеть который и добраться в мир живых она никак не сможет.
Герой сказки, попав в избушку яги, по обыкновению, бывает сразу предупреждён: спать здесь строго воспрещается, иначе смерть!
Известное выражение Бабы-Яги при первом столкновении с Иваном, о котором В.Я. Пропп также упоминает в своей книге:
«Будем следить за действиями героя дальше. Избушка повернулась, и герой в нее входит. Он еще пока ничего не видит. Но он слышит: "Фу, фу, фу! Прежде русского духу слыхом не слыхано, видом не видано; нынче русский дух на ложку садится, сам в рот катится" (Аф. 137). "Русський дух ко мне в лес зашол!" (Сев. 7). Или короче: "Фу, как русска кость воня" (Аф. 139). На этой детали надо остановиться.»
Владимир Яковлевич делает вывод, что скорее всего пресловутый «русский дух» - это первоначально был запах живого человека, тот запах, который мертвая старуха была способна уловить в мире мёртвых.
«Вот тебе гребешок и полотенце, - говорит кот, - возьми их и убежи; за тобою будет гнаться баба-яга, ты приклони ухо к земле и как заслышишь, что она близко, брось сперва полотенце - сделается широкая-широкая река; если ж баба-яга перейдёт через реку и станет догонять тебя, ты опять приклони ухо к земле и как услышишь, что она близко, брось гребешок - сделается дремучий-дремучий лес; сквозь него она уже не проберётся!».
Получается, что лес для старухи является своеобразным барьером, преодолеть который и добраться в мир живых она никак не сможет.
Герой сказки, попав в избушку яги, по обыкновению, бывает сразу предупреждён: спать здесь строго воспрещается, иначе смерть!
Известное выражение Бабы-Яги при первом столкновении с Иваном, о котором В.Я. Пропп также упоминает в своей книге:
«Будем следить за действиями героя дальше. Избушка повернулась, и герой в нее входит. Он еще пока ничего не видит. Но он слышит: "Фу, фу, фу! Прежде русского духу слыхом не слыхано, видом не видано; нынче русский дух на ложку садится, сам в рот катится" (Аф. 137). "Русський дух ко мне в лес зашол!" (Сев. 7). Или короче: "Фу, как русска кость воня" (Аф. 139). На этой детали надо остановиться.»
Владимир Яковлевич делает вывод, что скорее всего пресловутый «русский дух» - это первоначально был запах живого человека, тот запах, который мертвая старуха была способна уловить в мире мёртвых.
Облик яги в фольклоре
Владимир Яковлевич Пропп отмечает, что яга в сказках появляется в основном в двух видах: лежащей в избе на печи или прилетающей на ступе, при этом представляет собой труп, а избушка своего рода гроб.
Также учёный отмечает, что в скандинавской мифологии яге присущи внешние признаки трупа:
«Им всегда присущ атрибут разложения: полая спина, размякшее мясо, ломкие кости, спина, изъеденная червями».
Еще одной характерной чертой Бабы - яги, которая упоминается в сказках Афанасьева, является костяная нога. В.Я. Пропп в данном случае говорит, что эта особенность подтверждает догадку, что яга на самом деле труп.
«Как женщина она обладает одной железной ногой и одной ногой из ослиного помета. Обращаясь женщиной, она сохраняет какие-то признаки ослиной природы. Эта нога -- бескостна. Здесь можно усмотреть другую форму отмершей, а именно разложившейся ноги. Такая форма не чужда и русской сказке: "Одна нога г...на, другая наземна"».
Еще один, довольно любопытный внешний признак сказочного персонажа яги - слепота:
«В сказке "Баба-яга и Жихарь" яга хочет похитить Жихаря и прилетает к нему в тот момент, когда его приятели и сожители, кот и воробей, ушли за дровами. Она начинает считать ложки. "Это -- котова ложка, это -- Воробьева, это -- Жихарь-кова". Жихарько не мог утерпеть, заревел: "Не тронь, яга-баба, мою ложку!". Яга-баба схватила Жихаря, потащила", (Аф. 106). Итак, чтобы узнать, где Жихарько, яга должна услышать его голос. Она не высматривает, она выслушивает, так же как она вынюхивает пришельца».
И здесь эксперты уже находят связь с обрядовыми инициациями древних народов. К примеру, Ганс Неверманн - известный учёный, изучающий фольклор индонезийских, африканских и австралийских племен, писал о жителях Новой Гвинеи:
"После нескольких дней отдыха неофиты покрываются известковой кашей, так что они выглядят совершенно белыми и не могут раскрыть глаз" (Nevermenn 1933, 26).
Временная слепота и белый цвет краски символизируют очевидно смерть и погружение в мир мёртвых. По окончании инициации, кстати, неофита обмывают, а раскрыв ему глаза наступает «прозрение после смерти» и ему присваивают новое имя.
Заключение
Таким образом, Баба-яга довольно сложный многогранный персонаж, корни происхождения которого уходят аж в Древний Египет 16 века до н.э. Связь многих черт её описания внешности с обрядовыми инициациями различных народов лишь подтверждают связь яги с миром мёртвых. Всё же, несмотря на пугающую внешность и поведение злодейки, фольклорную зловещность и связь с потусторонним миром, о ней можно говорить бесконечно долго. Кстати, в сказках Афанасьева она уже предстает, как более двойственная неоднозначная колдунья, способная, как помочь Ивану, так и покарать его. Всё же, Бабу-ягу можно по праву считать культовым персонажем, одним из самых запоминающихся образов в фольклоре, который будет жить еще очень долго в сказках и мифологии различных стран мира.
